В статье предпринимается критический анализ процесса, в результате которого Централь-ная Азия трансформировалась в стратегический и идейный узел в условиях постбиполярной реконфигурации Евразии. Особое внимание уделяется соперничеству цивилизационных проектов России, Китая и Турции; показано, каким образом данные идеологические рамки вовлечены в борьбу за определение моральных и пространственных оснований регионального порядка. Авторы исходят из того, что формирующийся евразийский порядок представляет собой не только результат материального соперничества, но и продукт панидеологической конкуренции, то есть столкновения ценностей, норм и пространственных репрезентаций. Евразийская идеология России ориентирована на достижение единства через иерархически организованную цивилизационную общность; синоцентричная модель развития Китая продвигает гармонию через связанность и взаимозависимость; пантюркизм и неоосманский ревизионизм Турции нацелены на утверждение братства на основе культурно-языковой близости. Эти три идеологические рамки институционализируются посредством таких международных организаций, как Евразийский экономический союз, Шанхайская организация сотрудничества и Организация тюркских государств, а также материализуются в инфраструктурных проектах, включая энергетические трубопроводы, транспортные коридоры и сети цифровой связанности. В статье предлагается трёхуровневая концептуальная модель, объединяющая идейное, институциональное и инфраструктурное измерения. Данная модель позволяет проследить, каким образом абстрактные цивилизационные дискурсы преобразуются в политические и пространственные реальности через процессы дискурсивной трансляции, институциональной диффузии и инфраструктурного закрепления. Проведённый анализ показывает, что государства Центральной Азии не выступают пассивными реципиентами внешнего влияния; напротив, они демонстрируют стратегическую субъектность посредством многовекторной дипломатии и адаптивного суверенитета, играя ключевую роль в формировании реляционного порядка региона.

В заключение обосновывается вывод о том, что взаимодействие указанных панидео-логических рамок способствует усилению цивилизационного плюрализма в Евразии. Тем самым Центральная Азия предстает как идейный перекрёсток и своеобразная лаборатория постзапад-ного порядка, в которой пересекаются конкурирующие моральные, культурные и простран-ственные логики, способствуя переопределению глобальной геополитической структуры.